Тяжело прощаться. Тяжело понимать, что через несколько часов это всего уже не будет - причем не будет не на какое-то время, а навсегда. Почему-то люди говоря "до свидания" кому-то или чему-то не думают, что возвратившись они не найдут все на прежних местах. Когда-нибудь я вернусь, а возможно вернусь очень скоро, но я не успокаиваю себя этой мыслью, ведь все будет по-другому. Не будет рождественской суматохи, не будет Натали, Франсиели и Петры, не будет того магазина на углу, не будет свободной полки в холодильнике... Словом, ничего уже не будет по-прежнему, кроме разве что самого Парижа. И все же я не прощаюсь - смелости не хватает сказать "прощай".
среда, 30 ноября 2011 г.
понедельник, 28 ноября 2011 г.
Так бывает, когда ты слишком долго не делаешь чего-то и это вдруг перестает быть таким простым, таким привычным, таким родным. Столько было мыслей всегда, столько невысказанных слов и столько всего, что можно повторять, и повторять, и повторять. Но только не теперь. Не теперь, когда все это уже слишком поздно поднимать с чулана брошенных мыслей, когда все это уже растворилась - точно даже не скажу когда - но растворилось навсегда, в какой-то неясный безыменной момент, и растворилось то ли к счастью, то ли под взглядом горького "увы", растворилось безвозвратно, слишком мало оставив после себя, чтобы собрать это воедино было возможным.
И горько от того, как мала сила привычки по сравнению с силой равнодушия, которое насильно одеваешь на себя с рассветом каждый день, а в какой-то момент просто забываешь снять - и остаешься в нем навсегда.
И горько от того, как мала сила привычки по сравнению с силой равнодушия, которое насильно одеваешь на себя с рассветом каждый день, а в какой-то момент просто забываешь снять - и остаешься в нем навсегда.
воскресенье, 27 ноября 2011 г.
Маргарет Митчелл "Унесенные ветром" (книга)
У нас странные отношения с этой книгой - слишком странные, чтобы сейчас с умным видом здраво ее оценивать, не припоминания нанесенные ею обиды, причиненную боль, и наизнанку вывернутую душу. Она не приглянулась мне с первой строчки, и всерьез понравилась только когда на ее страницах началась война - ибо уж про что я действительно люблю читать хоть стоя вверх головой, так это про войну, - но столько у нас с "Унесенными ветром" было взлетов и падений, что я не могу сказать, будто с этого момента нравиться она мне больше не переставала.
Это сильная - именно сильная во всей своей простоте и незамысловатости - книга о девушке, которая решила ковать жизнь собственными руками. О девушке глупой, безнравственной, отчаянной, о девушке, которую, подобно самой книге, то уважаешь, то презираешь, то любишь, то ненавидишь. Эта книга о любви, о дружбе, о чести, о долге, о глупости, о пороке, о Боге и о счастье. Маргарет Митчелл удалось удивительно легко, просто и даже по-детски, без лишней глубины и философии написать о самом главном. Ей удалось обнажить перед читателями правду так, что они по сей день не знают куда прятать глаза; ей удалось тонко подметить то, как искусно в пороке скрывается добродетель, а в добродетели - порок; ей удалось довести черты своих персонажей до крайностей, чтобы слепило глаза так, что уже и не ясно - то ли ты восторгаешься ими, то ли бесконечно их презираешь... Ей многое удалось, чего доселе никому не удавалось - то ли потому что она женщина, то ли потому что она рассказала просто, без прикрас, словно кинув сырой кусок мяса изголодавшимся тиграм, которые от удивления даже боятся к нему прикоснуться.
И все же я многого этой книге не прощу, а главное - ее подловатый обман, искусную приманку. Ты начинаешь ее читать и погружаешься, как в легкое чтиво, а потом она тяжестью укладывается на твои плечи и тебя будто бы насильно заставляют прожить ту жизнь, которую ты вовсе не хочешь проживать и делать то, чего ты вовсе не хочешь делать. Если бы я бросила читать "Унесенные ветром" где-то в начале, а потом кто-то сказал бы мне - "как удивительно тяжело было ее читать!" - я бы не поверила. И тем не менее я тому живой пример. Еще не одна книга не рождала во мне столько горечи и столько эмоций, не давалась мне так тяжело и так легко одновременно - вот, вроде, ты не можешь оторваться, а стоит закрыть ее, как открывать уже не хочется.
Прочитать "Унесенные ветром" стоит всем, но все же лучше, если вы сделаете это не позже двадцати. Это та книга, которую нужно начать в детстве, а потом потихоньку читать хоть всю жизнь, - с ней здорово было бы взрослеть, неплохо советоваться, удивляться, смеяться и плакать. Она выслушает и поможет - или не станет слушать, а только посмеется над твоими проблемами; она даст дельный совет - или посоветует что-то безумное, чтоб ты обжегся на личном опыте; она заставит улыбаться сквозь слезы - или плакать, выдавливая улыбку из глубины души. Улыбку, после знаменитой фразы "Я не стану думать об этом сегодня. Я подумаю об этом завтра".
Это сильная - именно сильная во всей своей простоте и незамысловатости - книга о девушке, которая решила ковать жизнь собственными руками. О девушке глупой, безнравственной, отчаянной, о девушке, которую, подобно самой книге, то уважаешь, то презираешь, то любишь, то ненавидишь. Эта книга о любви, о дружбе, о чести, о долге, о глупости, о пороке, о Боге и о счастье. Маргарет Митчелл удалось удивительно легко, просто и даже по-детски, без лишней глубины и философии написать о самом главном. Ей удалось обнажить перед читателями правду так, что они по сей день не знают куда прятать глаза; ей удалось тонко подметить то, как искусно в пороке скрывается добродетель, а в добродетели - порок; ей удалось довести черты своих персонажей до крайностей, чтобы слепило глаза так, что уже и не ясно - то ли ты восторгаешься ими, то ли бесконечно их презираешь... Ей многое удалось, чего доселе никому не удавалось - то ли потому что она женщина, то ли потому что она рассказала просто, без прикрас, словно кинув сырой кусок мяса изголодавшимся тиграм, которые от удивления даже боятся к нему прикоснуться.
И все же я многого этой книге не прощу, а главное - ее подловатый обман, искусную приманку. Ты начинаешь ее читать и погружаешься, как в легкое чтиво, а потом она тяжестью укладывается на твои плечи и тебя будто бы насильно заставляют прожить ту жизнь, которую ты вовсе не хочешь проживать и делать то, чего ты вовсе не хочешь делать. Если бы я бросила читать "Унесенные ветром" где-то в начале, а потом кто-то сказал бы мне - "как удивительно тяжело было ее читать!" - я бы не поверила. И тем не менее я тому живой пример. Еще не одна книга не рождала во мне столько горечи и столько эмоций, не давалась мне так тяжело и так легко одновременно - вот, вроде, ты не можешь оторваться, а стоит закрыть ее, как открывать уже не хочется.
Прочитать "Унесенные ветром" стоит всем, но все же лучше, если вы сделаете это не позже двадцати. Это та книга, которую нужно начать в детстве, а потом потихоньку читать хоть всю жизнь, - с ней здорово было бы взрослеть, неплохо советоваться, удивляться, смеяться и плакать. Она выслушает и поможет - или не станет слушать, а только посмеется над твоими проблемами; она даст дельный совет - или посоветует что-то безумное, чтоб ты обжегся на личном опыте; она заставит улыбаться сквозь слезы - или плакать, выдавливая улыбку из глубины души. Улыбку, после знаменитой фразы "Я не стану думать об этом сегодня. Я подумаю об этом завтра".
суббота, 26 ноября 2011 г.
Париж...вместо тысячи слов!
Сегодня волшебный день. И вчера был волшебный, и позавчера, и послезавтра тоже будет волшебным и даже через неделю - в Париже - будет волшебно. Вот только меня здесь не будет.
Париж... Сколько слов было сказано о тебе, сколько лиц озарялось восторгом едва ступив на твои границы, сколько песен было спето, стихов прочитано, восторженных фраз прошептано и сделано признаний в любви. Не охватить, не объяснить, не нарисовать и не увидеть во всей полноте твою бесконечную красоту, твою необыкновенную магию, твое чуткое понимание.
Сегодня я бесконечно счастлива - счастлива что я все еще здесь, счастлива, что когда-то еще здесь буду, и еще тысячу раз счастлива что вижу, как ты облачился в свои рождественские наряды, напустил на себя новогодний аромат и так широко улыбнулся, что щемит глаза от твоей белоснежной улыбки. Еще вчера я видела как ты растворился в осени, сегодня с первыми лучами солнца вдруг понимаю, что Рождество завладело тобой, а завтра, что же, буду наблюдать как на твоих улицах цветут каштаны?
Ох, если бы дни здесь не летели так быстро, а минуты не тянулись так медленно, у нас было бы еще так много времени получше узнать друг друга и так мало, чтобы не успеть разглядеть полностью и не разочароваться. Знаешь, за что спасибо тебе? За то что ты понимаешь. И, не поверишь, мурашки бегут по коже от осознания того, что ты как живой - смотришь на меня, угадываешь мои мысли, мои желания, а иногда, как капризный ребенок, обижаешься и не даешь того, чего я хочу. Нет, ты и впрямь живой, и я это знаю - знаю с той силой, с какой только может человек верить в свое мало чем подкрепленное убеждение.
Сегодня я долго бродила и думала, какой же ты наверное счастливый, раз хватает у тебя сил делать счастливыми миллионы. Я дошла сегодня до того места, которое навсегда врезалось мне в память - и не вспомню уже, давно был этот момент или пару дней назад - я стояла здесь и ком подступал у меня к горлу, и так до боли хотелось плакать, но слез не было; а сегодня я стояла здесь и сердце мое улыбалось, хоть лицо и оставалось серьезным - просто от счастья даже не было сил улыбаться. Ты скажи, Париж, так бывает? Ты знаешь, бывает - ведь сколько уже пришлось тебе видеть этих невыплаканных слез и невысказанных улыбок.
Я слишком счастлива, чтобы описать, как люблю тебя, а ты слишком счастлив, чтобы услышать именно мое признание среди миллионов других. Спасибо, что ты существуешь, такой близкий и такой далекий, такой родной и такой чужой, такой сложный и такой простой - такой счастливый в своей простоте, Париж!
Париж... Сколько слов было сказано о тебе, сколько лиц озарялось восторгом едва ступив на твои границы, сколько песен было спето, стихов прочитано, восторженных фраз прошептано и сделано признаний в любви. Не охватить, не объяснить, не нарисовать и не увидеть во всей полноте твою бесконечную красоту, твою необыкновенную магию, твое чуткое понимание.
Сегодня я бесконечно счастлива - счастлива что я все еще здесь, счастлива, что когда-то еще здесь буду, и еще тысячу раз счастлива что вижу, как ты облачился в свои рождественские наряды, напустил на себя новогодний аромат и так широко улыбнулся, что щемит глаза от твоей белоснежной улыбки. Еще вчера я видела как ты растворился в осени, сегодня с первыми лучами солнца вдруг понимаю, что Рождество завладело тобой, а завтра, что же, буду наблюдать как на твоих улицах цветут каштаны?
Ох, если бы дни здесь не летели так быстро, а минуты не тянулись так медленно, у нас было бы еще так много времени получше узнать друг друга и так мало, чтобы не успеть разглядеть полностью и не разочароваться. Знаешь, за что спасибо тебе? За то что ты понимаешь. И, не поверишь, мурашки бегут по коже от осознания того, что ты как живой - смотришь на меня, угадываешь мои мысли, мои желания, а иногда, как капризный ребенок, обижаешься и не даешь того, чего я хочу. Нет, ты и впрямь живой, и я это знаю - знаю с той силой, с какой только может человек верить в свое мало чем подкрепленное убеждение.
Сегодня я долго бродила и думала, какой же ты наверное счастливый, раз хватает у тебя сил делать счастливыми миллионы. Я дошла сегодня до того места, которое навсегда врезалось мне в память - и не вспомню уже, давно был этот момент или пару дней назад - я стояла здесь и ком подступал у меня к горлу, и так до боли хотелось плакать, но слез не было; а сегодня я стояла здесь и сердце мое улыбалось, хоть лицо и оставалось серьезным - просто от счастья даже не было сил улыбаться. Ты скажи, Париж, так бывает? Ты знаешь, бывает - ведь сколько уже пришлось тебе видеть этих невыплаканных слез и невысказанных улыбок.
Я слишком счастлива, чтобы описать, как люблю тебя, а ты слишком счастлив, чтобы услышать именно мое признание среди миллионов других. Спасибо, что ты существуешь, такой близкий и такой далекий, такой родной и такой чужой, такой сложный и такой простой - такой счастливый в своей простоте, Париж!
Гордость и предубеждение (2005 г.)
Уж чему там только не научились люди, но смотреть фильм, экранизированный по прочитанной книге, без предубеждения - выше человеческих возможностей. В какую сторону я ни поворачиваю мысли, как ни пытаюсь увернуться от сравнения с основой, как ни стремлюсь пустить ощущения в иное русло - у меня ровным счетом ничего не выходит, а потому отзыв мой будет куда более бесполезным, чем рецензии тех людей, что одноименную книгу в руки не брали. И вовсе я не хочу сказать, будто бы произведение Остин чем-то меня зацепило - я вообще нахожу, что у него лишь два плюса: исконно женская история, написанная весьма остро и в меру обширно, чтобы затянуть читателя с головой и главный ее герой мистер Дарси. Накладывая достоинства книги на фильм я не могу сказать, что они совпадают - во-первых, фильмам не свойственно "затягивать" в силу их непродолжительности, во-вторых, мистера Дарси можно и нужно было сыграть куда мощнее - ведь его персонаж едва ли не главный предмет воздыхания у женщин и равнения у мужчин за всю историю литературы. Одним словом, если первый плюс утерян вынужденно, то второй - непростительное упущение, крестом перечеркивающее весь смысл и на мили отдаляющее фильм от книги.
И тем не менее, картина мне понравилась - и сказать понравилась она мне благодаря книге или вопреки ей я все еще не могу. Она, как и книга, не запала в душу навеки, но понравилась совершенно искренне, просто потому что мне было приятно ее смотреть, как и книгу - читать. Вот в чем состоит главная функция качественного кино, в корне отличающая его от функций качественной литературы - фильм просто должен сделать так, чтобы зритель хорошо провел время. Какими способами создатели будет это делать - придумывать свежую историю или выставлять на экраны уже проверенную банальщину; упирать на сильную игру актеров или смекалку сценариста и постановщиков; трогать слезливой музыкой или правдоподобным сюжетом - это уж дело создателей. Но если им удалось сделать так, что люди в зале не поглядывали на часы и не занимались отыскиванием маленьких оплошностей на экране, то фильм уже смело можно назвать хорошим - просто хорошим гармоничным фильмом, заслуживающим пересмотра в хорошей компании. И именно к таким "просто хорошим" фильмам относится последняя экранизация "Гордости и предубеждения".
И тем не менее, картина мне понравилась - и сказать понравилась она мне благодаря книге или вопреки ей я все еще не могу. Она, как и книга, не запала в душу навеки, но понравилась совершенно искренне, просто потому что мне было приятно ее смотреть, как и книгу - читать. Вот в чем состоит главная функция качественного кино, в корне отличающая его от функций качественной литературы - фильм просто должен сделать так, чтобы зритель хорошо провел время. Какими способами создатели будет это делать - придумывать свежую историю или выставлять на экраны уже проверенную банальщину; упирать на сильную игру актеров или смекалку сценариста и постановщиков; трогать слезливой музыкой или правдоподобным сюжетом - это уж дело создателей. Но если им удалось сделать так, что люди в зале не поглядывали на часы и не занимались отыскиванием маленьких оплошностей на экране, то фильм уже смело можно назвать хорошим - просто хорошим гармоничным фильмом, заслуживающим пересмотра в хорошей компании. И именно к таким "просто хорошим" фильмам относится последняя экранизация "Гордости и предубеждения".
пятница, 25 ноября 2011 г.
Предположительно Ахматова
Отодвинув мечты и устав от идей,
Автор: предположительно Ахматова
Жду зимы как другие не ждут.
Помнишь, ты обещал, что не будет дождей?
А они всё идут и идут…
Удивлённо смотрю из квартирных окон-
Я во сне или всё ж наяву?
Помнишь, ты говорил, что вся жизнь - это сон?
Я проснулась, и странно, живу…
А назавтра опять мне играть свою роль,
И смеяться опять невпопад.
Помнишь, ты говорил, что любовь - это боль?!
Ты ошибся, любовь - это ад…
Помнишь, ты обещал, что не будет дождей?
А они всё идут и идут…
Удивлённо смотрю из квартирных окон-
Я во сне или всё ж наяву?
Помнишь, ты говорил, что вся жизнь - это сон?
Я проснулась, и странно, живу…
А назавтра опять мне играть свою роль,
И смеяться опять невпопад.
Помнишь, ты говорил, что любовь - это боль?!
Ты ошибся, любовь - это ад…
четверг, 24 ноября 2011 г.
Обиженные судьбой люди гораздо опаснее тех, кого судьба избаловала. Если от последних всегда знаешь чего ожидать, то первые - в высшей степени не предсказуемы и до крайности сложны. Но, главное, есть у обиженных жизнью людей такое свойство - сжимающая сердце жалостливость, под пеленой которой уже не замечаешь эту толстую оболочку недостатков. Станете ли вы когда-нибудь жалеть людей, у которых для того чтобы называться неудачниками нет даже близкого повода? Конечно, не станете. А вот первых - непременно, и именно жалость затянет вас в омут с головой, потому что жалость гораздо мощнее, чем кажется. И только оказавшись в ловушке вы поймете, что в действиях таких людей гораздо больше хитрости и злого умысла, чем у избалованных пустоголовых идиотов.
вторник, 22 ноября 2011 г.
понедельник, 21 ноября 2011 г.
суббота, 19 ноября 2011 г.
пятница, 18 ноября 2011 г.
Мачете
Наверняка все помнят клип, взорвавший интернет не так давно, на песню Мачете "Нежность". И пусть многие говорят, что песня стала известной только благодаря клипу, она все равно очень много для меня значит.
И вот сегодня вышел новый ролик на песню "Не расставайтесь", которая лично для меня - как продолжение предыдущей истории. С первого аккорда влюбившись в нее, я уже не могу остановиться.. и слушаю, слушаю, слушаю.
И вот сегодня вышел новый ролик на песню "Не расставайтесь", которая лично для меня - как продолжение предыдущей истории. С первого аккорда влюбившись в нее, я уже не могу остановиться.. и слушаю, слушаю, слушаю.
Ничто не просто так
В мире есть два человека, которые всегда будут рядом - что бы там ни случилось, и что бы ни вставало на нашем пути. Такую дружбу уже ничем не разрушишь, я это знаю точно: и то что произошло между нами накануне было не спроста. Ничто не спроста - возможно, конечно, это лично мои суеверные штучки - но я уверена, что это было сигналом к тому, чтобы на этот раз мы убедились в одной простой истине: ничто нашей дружбе не помеха. А значит мы переживем и расстояние, и дни друг без друга, и людей, которые в нашей дружбе ровным счетом ничего не смыслят, и обиды; а когда-нибудь мы и километры переживем, и года - просто потому что таких друзей еще нужно поискать. И порой я думаю, как же это неописуемо здорово, что у меня есть вы - и как же плевать, что в мире есть кто-то еще.
четверг, 17 ноября 2011 г.
среда, 16 ноября 2011 г.
Первое искреннее признание Парижу в любви
Еще позавчера я шла по улице, пребывая в прекраснейшем расположении духа; слишком банально и слишком ярко светило солнце, передо мной вырастала громада Триумфальной арки, слева выглядывало здание Монпарнасса, упорно нарушающее гармонию, впереди виднелась Эйфелева башня, под туманной пеленой садящегося солнца. Какой-то бездомный мужчина сидел, уткнувшись в решетку дома и спина его подрагивала так, что я подумала: "Наверное обкурился марихуаны и смеется", хотя возможно он плакал, но знали бы вы, как слабо верится в то, что в Париже можно плакать... Я шла и думала: "Разве можно здесь вообще убирать легкую улыбку с лица?". И потому я и прошла так, уверенная в том, что бездомный мужчина смеялся, обкурившись марихуаны - прошла, мало думая о том, что плачущий и смеющийся человек со спины выглядит одинаково.
Вчера я узнала, что возможно вернусь домой уже через неделю. Я подняла глаза и увидела Париж совсем другим, совсем непривычным, но внезапно ставшим таким родным, таким близким, таким ясным. Я словно очнулась ото сна, осознав наконец, что я правда здесь, в Париже, и времени осталось совсем чуть-чуть. Я брела по городу, над которым нависли совсем неподходящие ему угрюмые тучи; брела не видя ничего и никого перед собой, не замечая минут и расстояния и дошла до площади Согласия и долго-долго, забыв о времени, стояла рядом с мужчиной, играющим на саксофоне. Он играл так неумело, так часто ошибаясь в нотах, от чего саксофон завывал с несвойственной ему протяжностью и унылостью, что я, сама себе удивившись, высыпала все содержимое кошелька ему в ладонь. И вся эта атмосфера - розовый закат, тоскливая мелодия, редко проходящие мимо люди, медленно плывущее колесо обозрения - все это было так кстати к тому, что творилось у меня в душе, что я невольно поразилась тому, как Париж меня понимает. А еще я поразилась тому, насколько я не хочу домой - поразилась, потому что это едва ли не самое удивительное чувство, которое мне приходилось испытывать. Не хотеть в Калининград? А разве такое бывает?
И то, что меня по настоящему радует - это возможность вернуться сюда летом. В конце концов я еще не была летом в Париже, почему бы не попробовать? Да, возможно я никогда больше не увижу первый парижский снег, не куплю здесь рождественских подарков и шариков на елку, но я сюда вернусь. И это дает мне сил с ним попрощаться.
Терпеть не могу это двойственное ощущение - словно ты уже совсем привык, и живешь здесь всю жизнь, а с другой стороны еще ничего не успел, будто только приехал. Честное слово, я совсем не ожидала от себя, что смогу так полюбить Париж. Я ли это? Ведь давно мне не было на что-то так не все равно.
Париж, я люблю тебя!
Вчера я узнала, что возможно вернусь домой уже через неделю. Я подняла глаза и увидела Париж совсем другим, совсем непривычным, но внезапно ставшим таким родным, таким близким, таким ясным. Я словно очнулась ото сна, осознав наконец, что я правда здесь, в Париже, и времени осталось совсем чуть-чуть. Я брела по городу, над которым нависли совсем неподходящие ему угрюмые тучи; брела не видя ничего и никого перед собой, не замечая минут и расстояния и дошла до площади Согласия и долго-долго, забыв о времени, стояла рядом с мужчиной, играющим на саксофоне. Он играл так неумело, так часто ошибаясь в нотах, от чего саксофон завывал с несвойственной ему протяжностью и унылостью, что я, сама себе удивившись, высыпала все содержимое кошелька ему в ладонь. И вся эта атмосфера - розовый закат, тоскливая мелодия, редко проходящие мимо люди, медленно плывущее колесо обозрения - все это было так кстати к тому, что творилось у меня в душе, что я невольно поразилась тому, как Париж меня понимает. А еще я поразилась тому, насколько я не хочу домой - поразилась, потому что это едва ли не самое удивительное чувство, которое мне приходилось испытывать. Не хотеть в Калининград? А разве такое бывает?
И то, что меня по настоящему радует - это возможность вернуться сюда летом. В конце концов я еще не была летом в Париже, почему бы не попробовать? Да, возможно я никогда больше не увижу первый парижский снег, не куплю здесь рождественских подарков и шариков на елку, но я сюда вернусь. И это дает мне сил с ним попрощаться.
Терпеть не могу это двойственное ощущение - словно ты уже совсем привык, и живешь здесь всю жизнь, а с другой стороны еще ничего не успел, будто только приехал. Честное слово, я совсем не ожидала от себя, что смогу так полюбить Париж. Я ли это? Ведь давно мне не было на что-то так не все равно.
Париж, я люблю тебя!
вторник, 15 ноября 2011 г.
суббота, 12 ноября 2011 г.
11 11 11
Практически ровно год назад я писала в блоге про 10.10.10. - буквально пару строчек, хотя помню, что действительно ждала от этого дня чего-то особенного. А вот от 11.11.11. ничего не ждала - слишком все равно. Сейчас, когда он уже закончился, я задумываюсь - а ведь он правда был особенным. Конечно, таких "особенных" как он будет по меньшей мере еще дней тридцать, но, как ни крути, все дни здесь отличаются друг от друга.
вторник, 8 ноября 2011 г.
Амели (2001 г.)
Все как всегда - чем большего ждешь от фильма, тем меньшее получаешь. Круглые глаза, которыми люди смотрели на меня, услышав что я не смотрела "Амели", детский восторг, с которым они рассказывали мне, насколько это необыкновенно, свежо, вдохновляюще. Им удалось до меня достучаться, а вот фильму не удалось.
Давно я не смотрела ничего более глупого и наивного - и если порой глупое и наивное трогает, то "Амели" не трогает совсем; не вдохновляет, хотя видно - даже слишком видно - фильм снимался с явной целью вдохновить. Что за фрукт "Амели"? Не добродушная комедия (за неимением юмора), не проникновенная мелодрама (за неспособностью взять за живое), не детская сказка (за избытком пошлости) - и в итоге остается сгусток "чего-то из чего-то, снятого для чего-то, непонятно для чего". Допустим даже, весь этот бред можно принять за тонкую иронию, а общую неправдоподобность - за умный ход, но тогда ответьте мне на простой вопрос: для чего сделан этот ход? Для чего шизофреничная Амели, для чего гном-путешественник, для чего секс-шоп, для чего тираничный продавец фруктов, для чего странная мимика актеров? Любой фильм с переизбытком деталей должен оправдать эти детали или, во всяком случае, сделать так, чтобы зритель не задавался лишними вопросами.
"Амели" можно и даже нужно смотреть, но это совсем не то умное и тонкое кино, которое мы привыкли получать от Франции. Сказка, застрявшая между определениями "детская" и "взрослая"; идея, приютившаяся между понятиями "интересная" и "глупая". Уж если и есть что-то без сомнений хорошего в этом фильме, так это его начало и давно уже всем известный саундтрэк.
Давно я не смотрела ничего более глупого и наивного - и если порой глупое и наивное трогает, то "Амели" не трогает совсем; не вдохновляет, хотя видно - даже слишком видно - фильм снимался с явной целью вдохновить. Что за фрукт "Амели"? Не добродушная комедия (за неимением юмора), не проникновенная мелодрама (за неспособностью взять за живое), не детская сказка (за избытком пошлости) - и в итоге остается сгусток "чего-то из чего-то, снятого для чего-то, непонятно для чего". Допустим даже, весь этот бред можно принять за тонкую иронию, а общую неправдоподобность - за умный ход, но тогда ответьте мне на простой вопрос: для чего сделан этот ход? Для чего шизофреничная Амели, для чего гном-путешественник, для чего секс-шоп, для чего тираничный продавец фруктов, для чего странная мимика актеров? Любой фильм с переизбытком деталей должен оправдать эти детали или, во всяком случае, сделать так, чтобы зритель не задавался лишними вопросами.
"Амели" можно и даже нужно смотреть, но это совсем не то умное и тонкое кино, которое мы привыкли получать от Франции. Сказка, застрявшая между определениями "детская" и "взрослая"; идея, приютившаяся между понятиями "интересная" и "глупая". Уж если и есть что-то без сомнений хорошего в этом фильме, так это его начало и давно уже всем известный саундтрэк.
Эрих Мария Ремарк "Триумфальная арка" (книга)
Ремарк отнюдь не из тех писателей, которых можно либо любить, либо ненавидеть - скорее из тех, которых любишь и ненавидишь одновременно. Можно восхищаться им за глубину, и тут же презирать за цинизм; но оспорить невозможно ни строчки его как-то удивительно естественно льющихся слов - ему веришь.
Возможно, для чтения "Триумфальной арки" просто удачно сложились обстоятельства: Париж, осень, гул метро и люди - очень много людей. А возможно Ремарк и правда тот гений, каким кажется мне с первой прочитанной его книги. И это вовсе не так важно как то, что все его произведения - это нечто исключительное. Мрачная, удивительно тонкая ирония, потерянное поколение, слишком узкая грань между жизнью и смертью, правдой и ложью, цинизмом и добродушием. И все это так ловко перескакивает с одной книги Ремарка на другую, что уже неважно что именно ты читаешь - "Триумфальную арку" или "Тени в раю", "Три товарища" или "Жизнь взаймы", ибо страницы его книг давно слились в нечто общее, неотделимое и нарицательное - творчество главного циника мировой литературы, Э. М. Ремарка.
"Триумфальная арка" обо всем - слишком обо всем, и об одном - чересчур. Здесь и любовь, и дружба, и политика, и месть, и душа, и человек, и человечность - и в то же время здесь ничего нет кроме слепой безысходности, немой инструкции по сжиганию собственной жизни и сохранению человеческой души. Такая давящая, отдающаяся стуком в висках атмосфера равнодушия, и тут же рядом - способность любить и ненавидеть, остающаяся пятном случайно разлитой яркой краски даже после того, как высохнет на высоком постаменте цинизма.
Одним словом, "ТУ" - это сильно. А еще это очень грустно, как и все у Ремарка, но и совсем не сентиментально - опять же, как и всегда.
Возможно, для чтения "Триумфальной арки" просто удачно сложились обстоятельства: Париж, осень, гул метро и люди - очень много людей. А возможно Ремарк и правда тот гений, каким кажется мне с первой прочитанной его книги. И это вовсе не так важно как то, что все его произведения - это нечто исключительное. Мрачная, удивительно тонкая ирония, потерянное поколение, слишком узкая грань между жизнью и смертью, правдой и ложью, цинизмом и добродушием. И все это так ловко перескакивает с одной книги Ремарка на другую, что уже неважно что именно ты читаешь - "Триумфальную арку" или "Тени в раю", "Три товарища" или "Жизнь взаймы", ибо страницы его книг давно слились в нечто общее, неотделимое и нарицательное - творчество главного циника мировой литературы, Э. М. Ремарка.
"Триумфальная арка" обо всем - слишком обо всем, и об одном - чересчур. Здесь и любовь, и дружба, и политика, и месть, и душа, и человек, и человечность - и в то же время здесь ничего нет кроме слепой безысходности, немой инструкции по сжиганию собственной жизни и сохранению человеческой души. Такая давящая, отдающаяся стуком в висках атмосфера равнодушия, и тут же рядом - способность любить и ненавидеть, остающаяся пятном случайно разлитой яркой краски даже после того, как высохнет на высоком постаменте цинизма.
Одним словом, "ТУ" - это сильно. А еще это очень грустно, как и все у Ремарка, но и совсем не сентиментально - опять же, как и всегда.
воскресенье, 6 ноября 2011 г.
Куда катится этот гребаный мир?
У меня нет слов. Отсутствие слов редко бывает для меня проблемой, но сейчас их правда нет - совсем нет. Смотри я на мир хоть тысячу раз сквозь прослойку иронии и цинизма, я не могла просто так пройти мимо, я не могла не остановиться - хотя бы на секунду не остановиться и не ужаснуться. Может, потом пойти дальше, как ни в чем не бывало, потому что ко всему привыкаешь, и к этому тоже привыкнешь, но остановиться было необходимо.
Несколько минут назад я просматривала обновления и наткнулась на череду весьма неоднозначных сообщений в одной группе вконтакте, неком мини-сообществе девушек с красивыми картинками и цитатами. В общем-то эта группа всегда была безобидной - я редко заходила сюда, но часто пролистывала ее обновления, а потому не сразу поверила своим глазам, увидев то, что так меня ошарашило. На моих глазах безобидный клуб девочек-романтиков на несколько минут превратился в клуб девочек-националисток - действительно националисток, с самыми настоящими, пускай и ничем не подкрепленными (а чем, собственно, можно их подкрепить?) националистскими убеждениями. Там не было, конечно, ни побуждений к митингам, ни призывов "собраться" - просто несколько картинок в духе "россия для русских" и "национализм - любовь к своей родине". Просто несколько таких же безобидных, как и все остальное картинок, и несколько девочек, всецело согласных с их содержанием. Девочек, которым от силы по 15 лет.
Мне не хочется лезть в эту грязь и я не стану этого делать. Я так же как и всегда покрою свое негодование слоем иронии и цинизма, пускай на этот раз сделать это будет труднее. Я не буду винить этих маленьких, еще не отцепившихся от маминой юбки кровопийц, не буду их осуждать - это противоречит моим принципам. Но сказать я могу только одно - дагестанец или русский, белый или чернокожий, мы все из одного и того же мяса, из одних и тех же костей, с одними и теми же потребностями. Мы всего лишь имеем разную историю, но все мы люди. И говно у всех одинаковое.
Несколько минут назад я просматривала обновления и наткнулась на череду весьма неоднозначных сообщений в одной группе вконтакте, неком мини-сообществе девушек с красивыми картинками и цитатами. В общем-то эта группа всегда была безобидной - я редко заходила сюда, но часто пролистывала ее обновления, а потому не сразу поверила своим глазам, увидев то, что так меня ошарашило. На моих глазах безобидный клуб девочек-романтиков на несколько минут превратился в клуб девочек-националисток - действительно националисток, с самыми настоящими, пускай и ничем не подкрепленными (а чем, собственно, можно их подкрепить?) националистскими убеждениями. Там не было, конечно, ни побуждений к митингам, ни призывов "собраться" - просто несколько картинок в духе "россия для русских" и "национализм - любовь к своей родине". Просто несколько таких же безобидных, как и все остальное картинок, и несколько девочек, всецело согласных с их содержанием. Девочек, которым от силы по 15 лет.
Мне не хочется лезть в эту грязь и я не стану этого делать. Я так же как и всегда покрою свое негодование слоем иронии и цинизма, пускай на этот раз сделать это будет труднее. Я не буду винить этих маленьких, еще не отцепившихся от маминой юбки кровопийц, не буду их осуждать - это противоречит моим принципам. Но сказать я могу только одно - дагестанец или русский, белый или чернокожий, мы все из одного и того же мяса, из одних и тех же костей, с одними и теми же потребностями. Мы всего лишь имеем разную историю, но все мы люди. И говно у всех одинаковое.
пятница, 4 ноября 2011 г.
Ахматова
Сжала руки под тёмной вуалью…
"Отчего ты сегодня бледна?"
— Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот…
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула: "Шутка
Всё, что было. Уйдешь, я умру!"
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: "Не стой на ветру".
Ахматова, 1911
среда, 2 ноября 2011 г.
Джейн Остен "Гордость и предубеждение" (книга)
Давно я собиралась прочесть едва ли не главный любовный роман в истории, и вот, наконец, добравшись до него, впервые хочу поделиться своими впечатлениями непосредственно о книге. Думаю даже, что такая практика войдет у меня в привычку, так же как и рецензии на кинофильмы.
Разумеется, у меня бы и в мыслях не было тратить время на написание этого отзыва, если бы "ГП" меня чем-то не задело. К сожалению, сказать в восторге я от книги или в полнейшем недоумении крайне трудно, но то что я не осталась к ней всецело равнодушной - очевидно. "ГП" первое прочитанное мной произведение Джейн Остен, но уже с первых строк я сложила о писательнице свое мнение (предубеждение?), и заключалось оно непосредственно в том, что уважаемая всеми королева романтики - профессионал в стезе простеньких историй и довольно посредственного слога. Ожидая увидеть тонкий психологизм, я нашла, тем не менее, лишь грубо прописанные характеры. Столь грубо и явно, что щемит глаза - от лишних уточнений, неестественно умных диалогов и неправдоподобности персонажей. Странно, что с самого начала я не обратила внимания на название - уже только эти два слова говорят о том, что все самое интересное и глубокое, что можно бы было найти в книге, будет сказано в лоб читателю, даже не заставляя его напрячься и подумать. По мере чтения, то расстраиваясь из-за несбывшихся надедж, то пытаясь оправдать писательницу неудачным переводчиком, я и не заметила как сильно этот "простенький переоцененный роман" меня затянул. Затянул так, что оставшуюся половину я проглотила даже не заметив, а последние слащавые страницы хэппи энда, на свое удивление, не стала осуждать, ибо мечтала именно о такой развязке. Одним словом, дочитав до конца я чуть не плакала, моля о продолжении - а такое со мной бывает крайне редко. Все это еще усугублялось тем, что недостатки замечать я не перестала и много в этом произведении меня по-прежнему раздражало, но не сознаться в том, что это едва ли не самая затянувшая меня книга из всех, что мне приходилось читать последнее время, я не могу. Не говоря уж и о том, как угораздило меня влюбиться в литературного персонажа мистера Дарси (которого я считала чуть ли не самым неправдоподобным из всех), выписывать уже давно разошедшиеся по блогам цитаты (всегда раздражавшие меня не меньше, чем все остальное в этой книге) и скачать еще парочку произведений Остин (продолжать читать их я все же не стала, решив разбавить Остеновскую сладость Ремарковской горечью).
Я ожидала от этой книги большего, и, как не странно, если бы действительно с лихвой получила все, что хотела, она бы впечатлила меня во много раз меньше: ведь теперь я понимаю - именно невинные недостатки делают произведения Остен такими бессмертными и на много веков вперед знаменитыми среди ее читательниц, и, кто знает, возможно и среди читателей.
Разумеется, у меня бы и в мыслях не было тратить время на написание этого отзыва, если бы "ГП" меня чем-то не задело. К сожалению, сказать в восторге я от книги или в полнейшем недоумении крайне трудно, но то что я не осталась к ней всецело равнодушной - очевидно. "ГП" первое прочитанное мной произведение Джейн Остен, но уже с первых строк я сложила о писательнице свое мнение (предубеждение?), и заключалось оно непосредственно в том, что уважаемая всеми королева романтики - профессионал в стезе простеньких историй и довольно посредственного слога. Ожидая увидеть тонкий психологизм, я нашла, тем не менее, лишь грубо прописанные характеры. Столь грубо и явно, что щемит глаза - от лишних уточнений, неестественно умных диалогов и неправдоподобности персонажей. Странно, что с самого начала я не обратила внимания на название - уже только эти два слова говорят о том, что все самое интересное и глубокое, что можно бы было найти в книге, будет сказано в лоб читателю, даже не заставляя его напрячься и подумать. По мере чтения, то расстраиваясь из-за несбывшихся надедж, то пытаясь оправдать писательницу неудачным переводчиком, я и не заметила как сильно этот "простенький переоцененный роман" меня затянул. Затянул так, что оставшуюся половину я проглотила даже не заметив, а последние слащавые страницы хэппи энда, на свое удивление, не стала осуждать, ибо мечтала именно о такой развязке. Одним словом, дочитав до конца я чуть не плакала, моля о продолжении - а такое со мной бывает крайне редко. Все это еще усугублялось тем, что недостатки замечать я не перестала и много в этом произведении меня по-прежнему раздражало, но не сознаться в том, что это едва ли не самая затянувшая меня книга из всех, что мне приходилось читать последнее время, я не могу. Не говоря уж и о том, как угораздило меня влюбиться в литературного персонажа мистера Дарси (которого я считала чуть ли не самым неправдоподобным из всех), выписывать уже давно разошедшиеся по блогам цитаты (всегда раздражавшие меня не меньше, чем все остальное в этой книге) и скачать еще парочку произведений Остин (продолжать читать их я все же не стала, решив разбавить Остеновскую сладость Ремарковской горечью).
Я ожидала от этой книги большего, и, как не странно, если бы действительно с лихвой получила все, что хотела, она бы впечатлила меня во много раз меньше: ведь теперь я понимаю - именно невинные недостатки делают произведения Остен такими бессмертными и на много веков вперед знаменитыми среди ее читательниц, и, кто знает, возможно и среди читателей.
Подписаться на:
Комментарии (Atom)




















